Наумов под знаком нейгауза

Под знаком Нейгауза. Беседы с Катериной Замоториной

наумов под знаком нейгауза

Лев Николаевич Нау́мов (—) — советский и российский пианист, композитор и ; Лев Наумов. Под знаком Нейгауза. Беседы с Е. Замоториной // РАФ «Антиква». М., ; А. Хитрук 11 взглядов на фортепианное. Лев Наумов Под знаком Нейгауза. Беседы с Катериной Замоториной стр. Н. Наумова «Под знаком Нейгауза». Помимо своих личных мнений и впечатлений, Лев Николаевич достаточно подробно пересказывает то, что уже.

Он же записал урок Нейгауза с кинокамерой. Несмотря на плохое качество, этот эпизод теперь можно увидеть и хотя бы отчасти представить себе один маленький фрагмент из жизни двадцать девятого класса.

МГК им. Чайковского - Публикации - Под знаком Нейгауза. Беседы с Катериной Замоториной

Позднее, читая его письмо к сыну, я узнал, что ему бы очень хотелось и меня видеть на эстраде. И сейчас мне понятно, почему Стасик почти насильно заставил меня поиграть с. Увы, наступил год, когда десятого октября Генриха Густавовича не. Двадцать девятый класс осиротел. Мы, его ассистенты, продолжали заниматься, но уже самостоятельно. Поначалу я, наверное, был какой-то самонадеянный дурак. Мне казалось, что если я чувствую эту музыку, так ясно представляю, как построил бы ее, то все обязательно передам, и ученик — любой — станет хорошо играть.

Я просто вложу в него свое понимание, и он заиграет ярко. Вот это было мое величайшее заблуждение. Когда я так подготовил одного ученика и он стал играть на зачете, то все присутствовавшие педагоги, профессора в один голос сказали то же, что я говорил ему на первом занятии.

Я это воспринял очень болезненно. И понял, что природу изменить. Можно только надуть пузырь и как бы обмануть и себя, и музыку, и. Потом пришел к выводу, что можно условно разделить учеников на три категории: Думаю, что талантливых от природы учить не надо или почти не надо, потому что им достаточно что-то подсказать, и они тут же все схватывают на лету. Более того, иногда они приносили мне больше пользы, чем я.

А из бездарных можно надувать мыльные пузыри, которые все равно лопаются, и это в принципе безнадежно. Поэтому роль педагогики, я понял, не так уж велика, как о ней полагают.

Вот тут можно сделать почти чудеса, если очень стараться. Можно дать им свои принципы, можно развить то, что в них заложено, но пока еще дремлет. Но все-таки я всегда с большим наслаждением занимался с третьей категорией, то есть со способными и талантливыми людьми.

А мне, в общем-то, везло, потому что таких через мои руки прошло немало. Как раз публика хорошо понимает, кто говорит от себя правильно, кто говорит от себя неправильно, кто говорит от себя, может быть, с помощью меня, и довольно убедительно, и так далее.

Слушатели в этом разбираются — возможно, интуитивно, но все понимают. Я бы хотел оттолкнуться от Это немножко упрощенно, схематично, и все. Для меня самый важный принцип заключается в формуле Генриха Густавовича: Это страсть, интеллект и огромный труд. Я убедился, что из этих градаций составляется множество разных типов учеников. Те, кто не трудятся, уже подозрительны, потому что талант предполагает наличие потребности самовыразиться, и он не успокоится, пока не добьется своего хотя русский народ в этом отношении немножко ленив; вспомним Обломова.

В таких случаях надо развивать интеллект, и срочно! Нужно изучать гармонию, которую когда-то игнорировал Мусоргский и которую сейчас с его легкой руки так не любят многие студенты - думая, что они не хуже. Нужно изучать анализ формы. Пианисты не читают партитуры некоторые вообще не знают, как они выглядятиграют фуги до того, как пройдут полифонию Не хватает у нас общих фундаментальных дисциплин.

Своим ученикам я по мере надобности просто указываю, и они понимают, что им это рано или поздно пригодится, А тот, кто ничего не знает, останется недоучкой, и это будет сказываться во время его исполнения.

Словом, все музыкальные дисциплины надо все-таки изучать, иначе будешь бродить в лесу, как в потемках, и станешь радостным дилетантом. Если человек, наоборот, не слишком эмоционален, зато у него имеется интеллект — уже лучше: А потом он часто начинает чувствовать са- [89] мостоятельно. Такой тип, вероятно, более распространен, потому что в наше время почему-то становится модным. Это новый тип пианиста, который для меня не является любимым, но которого я очень уважаю. Когда сочетается вся нейгаузовская триада — это самое лучшее.

Правда, она встречается довольно редко, и задача педагога — более или менее привести весь комплекс в гармонию. Я однажды сравнивал это со спектром цветов в белом свете: Когда наличествует весь спектр, то вот это и есть Пианист в лучшем понимании слова. Интересно деление Генрихом Густавовичем талантливых — даже великих, гениальных — пианистов на два типа.

У одних преобладает аполлоническое начало объективность, универсальность в самом высоком смысле, верность тексту и авторуу других — дионисийское субъективность, яркая индивидуальность, допускающая большую долю самостоятельности в самовыражении, склонную, может быть, к большей импровизационности. Конечно, все это условно, и градации между этими типами не столь очевидны, но мысль любопытна.

Для меня творчество таких уникальных музыкантов, как Нейгауз, Рихтер, является, в общем, эталоном, ориентиром в трактовках — даже не в трактовках, а в комплексе ощущений данного произведения, гарантирующем сочинению правильное место. Безусловно, вмешиваются многие обстоятельства.

Например, время, в которое мы живем. Все гениальные композиторы и пианисты бессмертны я так и считаю. А если так, то их сочинения или трактовки живут своей собственной жизнью. Вот, скажем, Прокофьев явно меняется со временем: И такой взгляд только раскрывает его с новых сторон.

наумов под знаком нейгауза

Этот процесс обязательно надо учитывать. Я считаю, что пианист тоже в какой-то степени композитор. Это не значит, что он должен нарушать заповеди автора, но к указаниям композитора нужно относиться с известной настороженностью - например, когда Стравин- [90] ский пишет метроном шестьдесят два, и ни на йоту больше или меньше Но ведь для одного пианиста такой темп оказывается бешеным, а другой играет это спокойно. Поэтому приходится применять разные принципы трактовки одного и того же сочинения.

В этом, может быть, и счастье. Не дай бог пронести через всю жизнь какую-то одну, стабильную трактовку и быть спокойным, что идешь верным путем в своей профессии, осуществив свое призвание. Конечно, нужно воспитывать вкус, прежде. Воспитание в этом случае играет колоссальную роль. Еще Генрих Густавович говорил, что в первую очередь надо развивать общую культуру, ведь культура и знание искусств вообще — звенья одной цепи. Здесь - и честное отношение к своей профессии, которое сейчас так редко встречается.

Это, естественно, не лучшие условия для развития таланта. Все это трудно привести в систему, а, наверное, и нельзя, потому что музыка, как всякое искусство, загадочна.

К разрешению проблемы можно идти с разных сторон и так и надо идтино обязательно какую-нибудь сторону забудешь, и все равно туда не придешь Я занимался-занимался, и определенные принципы накапливались. Первый, самый важный принцип - я уже сказал, что надо знать сильные стороны студента, но обращать внимание на слабые, потому что ученик, наоборот, чувствует свои сильные качества и старается проявить их на публике.

Тем самым он обкрадывает себя — ведь нарушается спектр. Ее нужно пробуждать, скорее, образными построениями, соотношениями с другими искусствами, жизненными ассоциациями. Я в это верю. Вот такой процесс, мне кажется, должен быть у педагога. Но как много разных ипостасей, разных позиций, разных вариантов!. Я старался возбудить в студентах желание поимпровизировать, сочинить что-то - ну, скажем, каденцию к концерту например, в концерте d-moll Моцарта бетховенские каденции не всем нравятся; так напишите, пожалуйста, свои!

Очень любил, когда некомпозиторы писали каденции, особенно поощрял их, проверял, чтобы каденции были грамотными и не нарушали общую форму. У меня такое мнение: И можно сочинять в своем стиле, если у тебя есть собственный композиторский мир, то есть когда ты являешься также композитором. В этом случае неверно рассуждать, что написал Бриттен каденцию к концерту Моцарта, и говорят: Или — замечательные каденции Брамса, привносящие его яркую индивидуальность.

Я считаю, это закономерно и интересно. А если таким образом попробует написать какой-нибудь студент, тогда действительно будет ужасно. Против подобных вещей я боролся. Легко писать маленькие каденции, каденции-связки, которые есть почти в каждом концерте Моцарта, конечно, в стиле автора. Большие пианисты так делали, это известно. Когда я впервые попал за границу, в ГДР давал открытые урокиуслышал там прекрасного пианиста Амадея Веберзинке.

Он исполнял Английские сюиты Баха по маленьким неудобным нотам, и при перелистывании паузы занимали довольно много времени — больше, чем хотелось для ферматы, рассчитанной автором. И все повторения он играл в своем варианте. Я подумал, что так и надо делать: Там же я услышал замечательного органиста, который на заданные публикой темы импровизировал двойные и тройные фуги.

Я ждал, что возникнут параллельные квинты, октавы, — ничего такого, это было удивительно. Огромную роль в моей педагогике сыграл Рихтер. Он, например, играл сочинения, которые я не очень любил. Но, приходя на концерт, я изумлялся. И понял, что он поднимает эти сочинения на большую высоту по сравнению с тем, что написал автор. Интересно, что творчество пианиста может возвеличить какое-то среднее сочинение, наделить его интересными, талантливыми идеями, и наоборот: Конечно, роль пианизма в моей жизни возросла, когда я слушал этого гения, Святослава Теофиловича.

Меня особенно поражали два его качества. И это утверждение подчеркивает не только ученик Е. Горностаевой, всемирно известный Иво Погорелич, но и более мелкие сошки. Кстати, в своей книге Л. Неплохая характеристика… Приведу только один маленький пример. Недавно я, прогуливаясь по Араду, по привычке зашел в русский книжный магазин и интуитивно начал просматривать альбомы и книги по искусству.

Мой взгляд упал прошу прощения за высокопарный слог!

Под знаком Нейгауза. Беседы с Катериной Замоториной

Автор — Наум Бродский. Книга продавалась по скидке что не красит нашу волну эмиграции!

наумов под знаком нейгауза

Вот я ее и купил, хотя имя автора слышал впервые. Сама по себе книга интересна и для дилетантов и для профессионалов. Я действительно получил удовольствие, читая и узнавая много нового и интересного. Слухи и сплетни перемешаны с вполне достоверными фактами.

Изложено популярно, доходчиво, ну а о вкусе автора и говорить грешно — все мы подчас страдаем разного рода излишествами. Бродского в этом смысле будет получше стиля автора этих строк. Но… Изредка приходится натыкаться на такие, довольно странные пассажи как, например: Спасибо за высокую оценку, г-н Бродский!

Но в ней есть одно место, где он называет Рейнгбальд учительницей Гилельса. А ведь Нейгауз знал, что Берта Михайловна была известным профессором. Яков Зак рассказал мне, что лично он сказал Нейгаузу об этом и не только.

Назвал бы так Генрих Густавович кого-нибудь из своих коллег по консерватории? Хотя большинству из них далеко до Б.

У нее, кроме великого Гилельса и выдающейся пианистки современности Марии Гринберг, искусство которых уже сегодня изучается в консерваториях по курсу истории и теории пианизма, учились замечательные пианистки-лауреаты Т. Мирвис и профессор Б. Да-а-а, сейчас уже не спросишь Берту Соломоновну Маранц, чьей ученицей она и была, и считалась, и являлась.

Однако, в Ришон-ле-Ционе проживает ее ученик Александр Сокол. В Свердловске-Екатеринбурге — ее же ученик Евгений Левитан. Может быть, лучше спросить у них, г-н Бродский? Можно заказать в Екатеринбурге. С моей высокомерно-безнравственной точки зрения такой предмет мог ввести только абсолютный кретин… И еще: Поскольку здесь, слава Богу, не существует табели о рангах.

Но я-то и не претендую на соблюдение этики.

наумов под знаком нейгауза

Мне на нее плевать. Да и вообще, в блестяще написанной Вами книге явственно ощущается почерк конкурирующей школы. Дед На днях я получил запрос от одного замечательного музыканта: В сплетнях упоминались и Г. Гинзбург, и его учитель Гольденвейзер, и соседи, и еще масса имен. Но на сплетнях доказательство не построишь. А гэбуха все молчит.

Ну, да про вражду деда с Гольденвейзером давно ходят слухи, которые пора бы выпустить в печать. Кстати, лубянские фотографии Г. Да и не только о Лубянке идет речь. Среди них - Гилельс и Рихтер. И наглее - тоже… Особенно, прикрываясь антисемитизмом. И игнорируя рецензию деда на книгу Г.

Так чьим же учеником считал себя Гилельс? Рейнгбальд, Нейгауза, или, все-таки, Когана? А чьим учеником считал себя Рихтер? И причем тут антисемитизм? Как ни странно, имя талантливейшего Г. Да, мне все еще надо защищать имя деда. Хотя бы от таких, как Вы… Дед И еще одна причина. Как-то замечательный израильский музыковед Виктор Лихт посетовал на то, что ни в одном нейгаузовском сайте не приведена даже биография деда.

Постараюсь восполнить этот пробел. Итак, Генрих Густавович Нейгауз родился 12 апреля года в Елисаветграде. Своим днем рождения он начал гордиться, когда Гагарин вылетел на околоземную орбиту.

Наумов Л. Под знаком Нейгауза. Беседы с Катериной Замоториной. Купить в интернет магазине.

А сын Софроницкого, А. Если б они знали, как цинично будут относиться к советской космонавтике их потомки… А как мой отец интересовался таким вопросом, как жизнь на других планетах! Нам бы, грешным, эти заботы. Вена Музыкой дед начал заниматься, разумеется, под руководством прадеда. Интересующимся елисаветградским периодом Нейгаузов могу порекомендовать сайт http: Хорошего в этом было мало. Напомню, что дед вообще недолюбливал пианизм, как таковой.

Особенно в конце жизни.

наумов под знаком нейгауза

Своему ученику, зятю В. Софроницкого, Игорю Никоновичу он как-то признался: Уж лучше дирижеров — там музыка, а пианисты о музыке и не помышляют! Они только и занимаются тем, что стремятся продемонстрировать свои самые пикантные места!

Наверное, потому что дед хотел ее опубликовать. Прадед с чисто немецкой последовательностью решил сделать из своих детей именно пианистов. Ладно, счастливое или несчастное детство можно пропустить. Хотя, нельзя не упомянуть о первых концертах деда.

В году дед с сестрой Талей уехали в Варшаву, где взяли несколько уроков у А. Михаловского, замечательного шопениста и будущего учителя юного В. В году они дали серию концертов в Дортмунде, Бонне, Кельне, Берлине. В тех же концертах участвовал и сам Р. А году он поехал в Берлин, где брал уроки у знаменитого Леопольда Годовского.

Годовскому посвящено множество интернетовских сайтов, интересных и для профессионалов и для любителей. Один из наиболее всеобъемлющих — это http: Была одна пластинка, которую слушали редко, и с плохо скрываемой усмешкой. Прошло почти тридцать лет, прежде чем я увлекся творчеством этого мастера. И то, только всерьез заинтересовавшись фортепианными транскрипциями эпохи рококо и барокко. Здесь хочется поблагодарить профессора Б. Бородина, который прислал мне ноты этого еврейского гения.

Великий маэстро отрылся мне в полной красоте своего величия. Но разными были и отклики его современников. Никонович об отношении В. Софроницкого и его коллег к творчеству Годовского: Перед этим спросил Метнера, что он думает о Годовском.

Николай Карлович нахмурился, помолчал немного, потом сухо так говорит: